Чувствовать камнем и слышать улиткой

Большим поклонником Моцарта является и известный французский врач Альфред Томатис, также прописывающий его музыку своим пациентам. Еще в пятидесятые годы большой резонанс вызвала его статья о происхождении уха у высших животных. По его мнению, оно развилось из так называемой боковой линии — органа равновесия рыб. Некогда в боковой линии образовалось небольшое углубление, напоминавшее мешочек. В нем легко мог застрять крохотный камешек. Теперь всякий раз, когда рыба наклонялась, она чувствовала, что камешек скатывается к краю мешочка. Он словно подсказывал ей: ты теряешь равновесие! Повернись! Этот странный симбиоз живых тканей и минерала стал прообразом внутреннего уха. Позднее невзрачная "ямочка в боку" все усложнялась. Животные, продвигаясь по подвижной лестнице Ламарка, неизменно сохраняли этот орган, становясь то рептилиями; то птицами, а то и людьми. Именно благодаря уху, являющемуся нашим органом слуха, нам удается сохранять равновесие и расхаживать с гордо выпрямленной спиной вместо того, чтобы безвольно ползать, вечно путая верх и низ.Со временем ухо стало самым чутким органом чувств. Клетки, воспринимающие звуки, находятся в перепончатой капсуле — улитке, спрятанной в глубине черепа, в так называемом внутреннем ухе. Улитка — это спирально закрученная трубка, заполненная жидкостью. Вместе с органом равновесия — тремя полукружными каналами — она образует так называемый лабиринт.Звуковые волны, то есть колебания воздуха, сперва заставляют вибрировать барабанную перепонку— тончайшую пластинку, что перегораживает наружный слуховой проход. Далее вибрация передается по крохотным слуховым косточкам: молоточку, наковальне и стремечку. Эти косточки, словно мостик, протянулись по всему среднему уху, соединяя барабанную перепонку с улиткой. Начинает вибрировать жидкость, разлитая внутри улитки. Перекатывающиеся по ней волны раздражают слуховые клетки внутреннего уха. Головной мозг улавливает эти раздражения, превратившиеся в электрические импульсы, и распознает в них звуки.Альфред Томатис первым осознал, что человеческий эмбрион начинает слышать уже на шестнадцатой неделе — за пять месяцев до своего появления на свет. К этому времени слуховой аппарат будущего ребенка уже сформировался. Теперь он постоянно слышит где-то высоко над собой, словно "глас Божий", некий загадочный рокот: звуки материнской речи. Кстати, исследования показали, что малыш лучше воспринимает звуки высокой частоты, то есть тонкий голос матери, чем низкочастотные — глуховатый голос отца.Зная это, французский врач предложил свой оригинальный метод подготовки артистов и музыкантов, а также лечения детей с врожденными физическими недостатками или нарушениями психики. Среди его многочисленных клиентов был и Жерар Депардье — в ту пору юный, совсем безвестный артист, страдавший от проблем с дикцией. "В тот день, когда я впервые разговаривал с Томатисом, мне не удалось безошибочно произнести ни одной фразы", — вспоминал Депардье. Томатис определил, что у его пациента серьезные проблемы с правым ухом, и посоветовал ему в ближайшие месяцы каждый день по два часа слушать Моцарта.

В самом деле, в нашем внутреннем ухе втрое больше клеток, улавливающих звуковые волны высокой частоты, нежели клеток, реагирующих на низкие частоты. Итак, чем выше частота звуков, тем больше клеток активизируется и тем больше электрических импульсов поступает в головной мозг человека.

"Мощь Моцарта недоступна другим, — писал А. Томатис в своей книге "Почему Моцарт?". — Его музыка раскрепощает душу. Целебные свойства ее таковы, что делают Моцарта самым великим среди великих композиторов".
Впрочем, целебные свойства музыки вовсе не ограничиваются Моцартом. В середине шестидесятых годов к Томатису обратились за помощью монахи-бенедиктинцы из Южной Франции. Что-то непонятное стало твориться у них в монастыре: странная депрессия охватила его обитателей. Братья стали быстро уставать; радость покинула их души, уступив приют унынию. Неожиданно для себя врач выяснил, что некоторое время назад в распорядке дня монахов была сделана одна, казалось бы, незначительная поправка. Прежде они часами упражнялись в пении григорианских хоралов. Теперь они были избавлены от этой докуки, вот только аббат, взявшийся вводить новые порядки в обители, не учел одного; упражнения в пении — это больше чем развлечение. Когда человек поет, его дыхание замедляется, а кровяное давление падает. Он исподволь ощущает, как приятно становится у него на душе. Врач посоветовал аббату возобновить занятия пением – через полгода и впрямь у монахов не стало никаких проблем со здоровьем.